Ирина Баранова для портала blago.ru

Волонтер студии «Дети Марии» Ирина Баранова: «То чем мы занимаемся, - это совсем не цирк»

Поводом для разговора с Ириной стала поездка студийцев в Беслан, состоявшаяся в январе, однако беседа вышла за рамки события. Получился довольно интересный диалог, который мы предлагаем нашим читателям. В «обычной жизни» Ирина работает бизнес-тренером и занимается подготовкой персонала. Но и в некоммерческом секторе она человек неслучайный.

Вы вместе со студией недавно вернулись из Беслана. Ваши впечатления от поездки?

Это моя первая поездка в Беслан. Впечатления двоякие. С одной стороны, тяжелые. Это все-таки трагическое место. Но в то же время очень светлые от общения с детьми.

Какова была программа поездки?

В нашей группе было десять человек - мастера по гриму, костюмам, музыканты, декораторы, актеры. Вместе с учениками печально известной первой школы мы ставили осетинскую сказку для младшей группы. Кроме этого, мы посещали интернат в Беслане. Клоуничали там.

Скажите, дети, прошедшие через эту трагедию, сильно отличаются от своих сверстников? Можно ли говорить о «бесланском синдроме»?

Я не стала бы делать таких обобщений. У детей очень высокая степень адаптивности и недостаточно жизненного опыта. Поэтому им сложно оценить масштабы произошедшего. Возможно, это просто менталитет такой, но могу сказать, что это дети, которые очень быстро утомляются, им нужна частая смена занятий. Их в большей степени интересует физическая активность. Они очень вспыльчивые и ранимые. При этом днем абсолютно не заметно был ребенок в теракте или не был, зато по ночам у них очень чуткий сон.

Вы постоянный участник клоунских представлений. Они проходят по какому-то сценарию?

Совсем нет. Важно понять, что, то чем мы занимаемся, - это совсем не цирк. Наши клоунские представления построены на полной импровизации. Все зависит от нашего настроения и настроения тех, к кому мы пришли. Например, в этот раз во Владикавказе ребята стали надувать длинные воздушные шарики и сделали из них домик. Две девочки были бабочками и «летали» по всему интернату. Я клоуничала со взрослой девочкой, ходила за ней большими шагами и пародировала ее. Ей было весело и приятно побыть еще немного ребенком.

А потом вы разоблачаетесь и общаетесь?

Нет, нет. Это же волшебство и сказка! Как мы приходим клоунами, так и уходим. Мы же все равно с ними общаемся. Но нет такого: «Ну что, расскажи как твоя тут жизнь?». Все-таки цель то не в этом, не в нытье и занудстве, а в создании ощущения праздника и радости. Поэтому очень важно уйти из интерната вовремя пока дети не устали и оставить их на пике положительных эмоций.

Вы сказали, что ставили спектакль с детьми из первой школы. Как мы знаем, режиссура не проходит без участия психолога...

- Да, я сама психолог.

Какую психологическую задачу необходимо было решить актерам, пережившим теракт?

Во-первых, мне бы хотелось, чтобы они научились раскрывать свои эмоции. Разными способами: через мимику жесты, движения и костюмы. И, во-вторых, научились взаимодействовать друг с другом. В переходном возрасте среди подростков очень большая конкуренция и борьба. Нужно было направить их энергию на созидание.
Некоторых учеников первой школы я уже знаю давно. Только в этом году шестеро детей из Беслана приезжали в лагерь на озере Селигер, куда мы всей студией отправляемся каждое лето.
Не всегда общение было гладким. Среди подопечных студии есть ведь и дети из 28 интерната для ментальников. Поэтому периодически сталкиваемся с недопониманием. Как, например, в прошлом году на репетиции нашего спектакля: девочка не могла запомнить одну фразу из текста, а мальчик из первой школы вышел из себя и кричал: «ну что ты не понимаешь что ли!». Он не осознал, что девочка не притворяется, а действительно не может запомнить. Были долгие разговоры и объяснения, а потом на вечернем чае мальчик разрыдался, хотя казалось достучаться до него совершенно невозможно. Он не знал, что бывают такие дети, и ему было очень стыдно

Мы не успели подробно расспросить Марию о Селигере. . Расскажите о летнем лагере. Что там происходит?

На Селигере детей много и мы придумали распределять их по так называемым семьям. У нас их несколько: семья Львов, Жирафов, Зебр и Слонов. В каждой семье в среднем двадцать человек. За досуг и безопасность детей следят взрослые - главы семьи и их помощники - выпускники студии. Я сама уже пять лет являюсь главой семьи. Со мной 25 человек и я полностью отвечаю за их развлечения, купание и занятия в ежедневных мастер-классах.
В летнем лагере достаточно плотный распорядок дня. Дети не могут заниматься долго одним и тем же делом, поэтому мы стараемся наполнить их день событиями. Каждое утро ведущий объявляет расписание, и дети могут выбирать мастер-класс по душе: Мария, например, вела занятия по росписи акварелью. Я преподавала актерское мастерство и чтение по ролям. Чего у нас только не было: мы готовили пироги делали рамку для картин, ребята строили домик на деревьях. В лагерь приезжал голландский клоун и учил детей жонглировать и клоуничать. Это в первой половине дня. А после обеда у нас начинается семейное время, когда дети купаются или мы плаваем на лодках, репетируем какой-нибудь спектакль. В нашей семье, например, мы шили картину. После ужина - вечерний чай, когда мы обсуждаем прошедший день, разговариваем о семейных ценностях. Бывают и трудные темы, когда детей из 28 интерната для ментальников переводят во взрослый интернат - это непростой момент в их жизни.

Вы работаете волонтером «детей Марии» практически со дня основания студии. А как относятся к этому окружающие?

Как к странности. Многие считают меня странной.

Вы переживаете по этому поводу?

Нет абсолютно. Я в некоммерческом секторе давно. Восемь лет работала в CAF была директором «Школы НКО» Ездила по стране изучала отношение населения к благотворительности.

Тогда скажите, отношение к благотворительности изменилось?

Да изменилось в лучшую сторону. Но людям все равно страшновато влезать глубже. По-прежнему проще дать денег, чем начать что-то делать. Хотя, если судить по студии «Дети Марии», то волонтеров стало гораздо больше. Студия ведет активную работу по привлечению добровольцев.
Отношение к некоммерческому сектору меняется, Есть, однако, ощущение, что оно становится более формальным. Между тем организации набираются опыта и все более нуждаются не только в энтузиастах, но и в профессиональной помощи.

Спасибо, Ирина, за интересную беседу.

Фото из личного архива Ирины Барановой